Пыль, взлетающая из под копыт диких коней

МАБУ

Брюс Ли Джет Ли Джеки Чан

Чжуан Чжоу (Чжуан-цзы)

Чжуан Чжоу Чжуан-цзы

Чжуан Чжоу (Чжуан-цзы)


Пыль, взлетающая из под копыт диких коней, - такова жизнь, наполняющая все твари земные. Голубизна неба - подлинный ли его цвет? Или так получается оттого, что небо недостижимо далеко от нас? А если оттуда посмотреть вниз, то, верно, мы увидим то же самое.
Птица, вьющая гнездо в лесу, довольствуется одной веткой. Полевая мышь, пришедшая на водопой к реке, выпьет воды ровно столько, сколько вместит ее брюхо. Поднебесный мир мне ни к чему! Даже если у повара на кухне нет порядка, хозяин дома и распорядитель жертвоприношений не встанут вместо него к кухонному столу.


По мелководью большие корабли не пройдут. Если же вылить чашку воды в ямку на полу, то горчичное зернышко будет плавать там, словно корабль. А если поставить туда чашку, то окажется, что воды слишком мало, а корабль слишком велик.


С маленьким знанием не уразуметь большое знание. Короткий век не сравнится с долгим. Мушки однодневки не ведают про смену дня и ночи. Цикада, живущая одно лето, не знает, что такое времена года. Далеко в южных горах растет дерево минлин. Для него пятьсот лет — все равно, что одна весна, а другие пятьсот лет - все равно что одна осень.


Со слепым не будешь любоваться красками картин. С глухим не станешь наслаждаться звуками колоколов и барабанов. Но разве слепым и глухим бывает одно лишь тело? Сознание тоже может быть слепым и глухим. В мире все едино, люди же любят вносить в мир путаницу и раздор - как же не погрязнуть им в суете?


Веселье и гнев, печаль и радость, надежды и раскаяние, перемены и неизменность, благородные замыслы и низкие поступки - как музыка, исторгаемая из пустоты, как грибы, возникающие из
испарений, как день и ночь, сменяющие друг друга перед нашим взором. И неведомо, откуда все это?


Органы нашего тела не могут друг другом управлять и сменяют друг друга в роли правителя и подданного. Или все таки у них есть один подлинный государь? Но даже если мы опознаем этого государя, мы ничего не сможем ни прибавить к его подлинности, ни отнять от нее.


Однажды получив свое тело, мы обладаем им до самой смерти и не можем взять себе другое. Не зная покоя, мы плывем по бурным водам жизни, неудержимо стремясь, словно скачущий конь, к общему для всех концу. Как это печально! Мы изнемогаем всю
жизнь в бесплодных усилиях, в трудах и заботах проводим дни и даже не ведаем, за что нам выпал такой удел. Как это горько!
Для чего говорить о бессмертии, коли тело рано или поздно обратится в прах, а вместе с ним исчезнет и сознание? Вот величайшая из людских печалей! Неужто жизнь человека и впрямь так неразумна? Или я один такой неразумный, а другие умнее меня? Если следовать за своими взглядами, как за наставником, то кто среди людей не будет иметь наставника?


Рассуждать об истине и лжи, прежде чем появится ясное понимание их природы, - все равно что «отправляться в Юэ сегодня, а приехать туда вчера». Это значит объявлять существующим то, чего нет. А как несуществующее сделать существующим, не знал даже великий Юй. Я же и подавно знать о том не могу.


Обычное определяется полезным, полезное - проникновением в суть вещей, а проникновение - доступным. Как только мы приходим к доступному, нам уже нет нужды идти далеко. Остановиться на этом и не знать, почему так происходит, - вот это и значит пребывать в Пути.


Говорящему есть что сказать, однако то, что говорит он, крайне неопределенно. Говорим ли мы что ни будь? Или на самом деле ничего не говорим? Считают, что человеческая речь отлична от щебета птенца. Есть ли тут отличие? Или нет? Отчего так затемнен Путь, что существует истинное и ложное? Почему так невнятна речь, что существует правда и обман?


Люди древности в знаниях достигли предела. Они знали, что изначально вещи не существуют, - вот предел, вот вся бездна смысла, и добавить к этому нечего. Те, кто шли за ними, считали, что вещи существуют, но нет границ между вещами. Те, кто шли потом, считали, что границы между вещами существуют.


Только человек, постигший правду до конца, знает, что все приходит к одному. Он не прибегает к частным суждениям, но оставляет все сущее на обычном месте.


Путь изначально не имеет пределов, слова изначально не имеют установленного смысла. Только когда мы держимся за свои придуманные истины, появляются разграничения.


В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно.


О том, что пребывает в пределах мироздания, мудрый говорит, но не выносит суждений. Касательно деяний прежних царей, о которых поминают летописи, мудрый выносит суждения, но не ищет им объяснений. Воистину, в каждом определении есть нечто неопределимое, в каждом доказательстве есть нечто недоказуемое.


Путь, проявивший себя, перестает быть Путем. Речь, ставшая словом, не выражает правды. Человечность, которая всегда добра, не свершит добро. Показная честность не внушает доверия. Храбрость, не знающая удержу, не приносит победы. Знать, как остановиться на незнаемом, - это есть совершенство.


Откуда знать, не раскаивается ли мертвый в том, что прежде молил о продлении жизни? Кто во сне пьет вино, - проснувшись, льет слезы. Кто во сне льет слезы, проснувшись, отправляется на охоту. Когда нам что нибудь снится, мы не знаем, что видим сон. Глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пастух. До чего же они тупы.


Мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой молчит - и все выскажет, порой говорит - и ничего не скажет. Так и странствует душой за пределами мира пыли и грязи. Вот что такое Небесная Кладовая:
добавляй в нее - а она не переполнится,
черпай из нее - а она не оскудеет,
и неведомо, почему это так.


Совершенный человек живет духовным! Даже если загорятся великие болота, он не почувствует жары. Даже если замерзнут великие реки, ему не будет холодно. Даже если молнии расколют великие горы, а ураганы поднимут на море волны до самого неба, он не поддастся страху. Такой человек странствует с облаками и туманами, ездит верхом на солнце и луне и уносится в своих скитаниях за пределы четырех морей. Ни жизнь, ни смерть ничего в нем не меняют!


Полутень спросила у Тени: «Раньше ты двигалась, теперь ты стоишь на месте, раньше ты сидела, теперь стоишь. Почему ты так непостоянна?» Тень ответила:
«Не потому ли я такая, что я от чегото завишу? А может, то, от чего я завишу, тоже от чего-то зависит? Может быть, я завишу от чешуйки на хребте змеи или от крылышек цикады? Откуда я могу знать, почему я такая или другая?»


Фазану, живущему в камышах, нужно пройти десяток шагов, чтобы склюнуть зернышко, и сотню шагов, чтобы выпить глоток воды, но он не хочет жить в клетке, где ему будет вдоволь еды и питья. Одухотворенный человек не соблазнится даже царским чином.


Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она - Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я - Чжуан Чжоу. И не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она - Чжуан Чжоу.


Делая добро, избегай славы; делая зло, избегай наказания. Идя срединным путем, можно себя уберечь,благополучно прожить свои годы, вскормить родных людей, исчерпать свой земной срок.
Хороший повар меняет нож раз в год — потому что он режет. Обыкновенный повар меняет свой нож раз в месяц — потому что он рубит. А я пользуюсь своим ножом уже девятнадцать лет, разделал им несколько тысяч туш, а он выглядит таким, словно только что сошел с точильного камня. В сочленениях туши всегда есть промежуток, а лезвие ножа не имеет толщины. Когда же не имеющее толщины вводишь в пустоту, ножу всегда найдется достаточно места, где погулять.


Гуляй свободно, не забивай голову мыслями о славе. Когда тебя слушают, пой свою песню, когда
тебя не слушают, умолкни. Для тебя не должно быть внутренних покоев и простора вовне. Остановись на неизбежном - и в этом обрети свой единый дом. Тогда ты будешь близок к правде.


Великий Путь не терпит смятения, ибо, когда умы охвачены смятением, истина дробится, а когда истина раздроблена, люди охвачены тревогой; если же ты не можешь одолеть тревогу в своей душе, ты никогда не станешь свободным. Совершенные люди древности учили других лишь тому, в чем сами находили прочную опору. И пока ты сам не нашел такую опору
в себе, как можешь браться за воспитание надменного владыки?


Если чересчур настаивать на своей правоте, собеседник обязательно будет спорить с вами и даже сам не будет знать почему. Если он не понимает даже того, что побудило его поступить так, то как он может знать, чем закончится беседа?


Легко ходить, не оставляя следов. Трудно ходить, не касаясь земли. Деяниям людей легко подражать, свершениям Неба подражать трудно. Ты знаешь, что такое летать с помощью крыльев, но не знаешь, что такое летать без крыльев. Ты знаешь, что такое знанием добывать знание, но еще не знаешь, что значит благодаря незнанию обретать знание.


Тигры - существа другого рода, нежели люди, но если они ласкаются к тому, кто кормит их, так получается потому, что человек следует их природным наклонностям. Если же они свирепы, то потому, что человек идет против их природы.
Те, кто состязаются в каком#нибудь искусстве, сначала стараются как можно лучше показать себя, потом становятся скрытными, в самый разгар состязания пускаются на разные хитрости. Участники пира поначалу держатся очень церемонно, потом забывают о приличиях, а в разгар пиршества веселятся без удержу. То же самое во всех делах: начинают сдержанно, а заканчивают развязно. И то, что поначалу кажется делом простым, под конец уже неподвластно нам.


Воинам, погибшим в битве, не требуются роскошные гробы. Человек, которому в наказание отсекли ноги, охотно одолжит вам туфли. Ибо все они уже лишились того, что делало их важными в этом мире.


Как поступают люди, укрощающие тигров? Они не дают им живых животных, ибо тигры рассвирепеют, убивая их. Не дают тиграм и целые туши животных, ибо тигры рассвирепеют, раздирая эти туши на части. Зная, когда тигры голодны, а когда сыты, они умеют укрощать их ярость.


Гулять под прицелом стрелка и не быть сраженным стрелой - это и есть судьба.
Среди всего, что растет на земле, лишь сосны и кипарисы живут по истине, ибо они не сбрасывают зеленого убора даже в зимнюю пору.


Наездник, души не чающий в своем коне, будет смиренно собирать навоз своего любимца. Но если на коня усядется комар и хозяин прихлопнет его, конь взбрыкнет копытами и, глядишь, проломит хозяину голову. Намерения у хозяина были самые добрые, а исход происшествия был бы самый плачевный. Так можно ли не быть осторожным в этой жизни?


Располагаться строго по уровню - таково свойство покоящейся воды. Если вода может послужить здесь образцом, то лишь потому, что внутри она предоставлена самой себе и не ищет себя вовне. Полнота свойств - это вершина нашего совершенствования в жизненной гармонии. От полноты свойств, даже не проявившейся до конца в телесном облике, ничто сущее в этом мире отойти не может.


Насколько в людях проступает полнота свойств, настолько же забывается их телесный облик. Когда люди не забывают то, что обычно забывается, и забывают то, что обычно не забывается, это называется настоящим забвением.


Знать действие Небесного и действие человеческого - вот вершина знания. Тот, кому ведомо действие Небесного, берет жизнь от Неба. Тот, кому ведомо действие человеческого, употребляет знание для того, чтобы пестовать непознанное в известном. Прожить до конца срок, уготованный Небом, и не погибнуть на полпути - вот торжество знания.


В древности не противились уделу одиноких, не красовались перед людьми и не загадывали на будущее. Такие люди не сожалели о своих промахах и не гордились своими удачами. Они поднимались на высоты, не ведая страха, погружались в воду, не замочив себя, входили в огонь и не обжигались.


Настоящие люди древности спали без сновидений, просыпались без тревог, всякую пищу находили одинаково вкусной, и дыхание в них исходило из их сокровеннейших глубин. Ибо настоящий человек дышит пятками, а обыкновенные люди дышат горлом. Скромные и уступчивые, они говорили сбивчиво и с трудом, словно заикались. А у тех, в кого желания
проникли глубоко, источник Небесной жизни лежит на поверхности.
Для настоящего человека наказание - основа, ритуал - дополнение, знание - умение соответствовать обстоятельствам, а доблесть - следование естественному течению событий.


Настоящие люди древности не знали, что такое радоваться жизни и страшиться смерти; не торопились прийти в этот мир и не противились уходу из него. Не предавая забвению исток всех вещей, не устремляясь мыслью к концу всего сущего, они радовались дарованному им, но забывали о нем, когда лишались этого.


Мы не можем смотреться в текучие воды, а видим свой образ лишь в стоячей воде. Только покой может успокоить все, что способно покоиться.


Человек, который хочет все узнать, не мудр. Благоволить же ком-либо - значит не быть добрым. Того, кто старается выгадать время, не назовешь достойным человеком. Того, кто не смотрит дальше выгоды и вреда, не назовешь благородным мужем. Того, кто добивается славы, не заботясь о себе, не назовешь благоразумным.


То, что настоящие люди любили, было едино. И то, что они не любили, тоже было едино. В едином они были едины, но и в не#едином они тоже были едины. В едином они были послушниками Неба. В неедином они были послушниками человека. Тот, в ком ни не#
бесное, ни человеческое не ущемляют друг друга, достоин зваться настоящим человеком.


Настоящие люди древности жили праведно и не старались другим угодить. Вид у них был такой, словно им чег-то не хватало, но они ничего не брали себе. Были уверены в себе, но не упрямы. Были открыты миру, но красоваться не любили. Жили с легкой душой и как бы в свое удовольствие, делали лишь то, чего нельзя было не делать. Были решительны и делали все по-своему.


Мудрый пребывает там, где вещи не могут пропасть и доподлинно присутствуют. Для него равно хорошо и погибнуть в молодости, и умереть в старости, и начинать, и заканчивать.


Путь существует доподлинно и внушает доверие, даром что не действует и не имеет облика. Его можно воспринять, но нельзя передать, можно постичь, но нельзя увидеть. Он сам себе ствол и сам себе корень. Он выше верхнего края вселенной, а не высок. Он ниже нижнего края вселенной, а не низок. Он родился прежде Земли, а век его не долгий. Он старше самой седой древности, а возраст его не старый.


Конь может ступать копытами по снегу, а шкура защищает его от ветра и холода. Он щиплет траву и пьет воду, встает на дыбы и пускается вскачь. Такова настоящая природа коня. И если бы его пустили жить в высокие террасы и просторные залы, он вряд ли возрадовался бы этому.


Во сне мы видим себя птицей и взмываем в поднебесье, а то вдруг видим себя рыбой и погружаемся в пучину вод. И никто не знает, спит или бодрствует тот, кто сейчас говорит эти слова. Чем строить расчеты, лучше смеяться, а отчего мы смеемся - умом не понять. Вверяя себя порядку вещей, действуй заодно с извечным превращением - тогда войдешь в простор
Небесного Единства.


Сердце у настоящих людей древности было забывчивое, лик покойный, чело возвышенное. Прохладные, как осень, теплые, как весна, они следовали в своих чувствах четырем временам года, жили, сообразуясь со всем сущим, и никто не знал, где положен им предел.


Мы получаем жизнь, когда приходит время, и лишаемся ее, когда срок истекает. Так покорись времени, не противься уходу, - и тогда ни радости, ни печали не заденут тебя. Вот что древние называли «освобождением от пут». А того, кто сам себя не может освободить, вещи свяжут еще крепче.


Рыбы устраивают свою жизнь в воде, а люди устраивают свою жизнь в Пути. Для тех, кто устраивает свою жизнь в воде, достаточно вырыть пруд. А для тех, кто устраивает свою жизнь в Пути, достаточно отрешиться от дел. Вот почему говорят: «Рыбы забывают друг о друге в воде, люди забывают друг о друге в искусстве Пути».


Соединись до конца с Беспредельным и обрети свой дом в бездонном покое. Исчерпай то, что даровано тебе Небом, и не желай приобретений: будь пуст - и не более того. У Высшего человека сердце что зеркало: оно не влечется за вещами, не стремится к ним навстречу, вмещает все в себя - и ничего не удерживает. Вот почему такой человек способен превзойти вещи и не понести от них урона.


Он губит все вещи, а не жесток; одаривает милостью тысячи поколений, а не добр; он старше самой седой древности, а не стар; обнимает собой Небо и Землю, высекает все формы, а не искусен. Вот в чем мы должны пребывать!


Управлять Поднебесной - все равно что переходить вброд океан, долбить долотом реку, учить комаров ходить строем или нести гору на спине. Когда мудрый берется за государственные дела, разве он станет управлять внешним? Он сначала выправляет себя, а уже потом действует и делает лишь то, что может сделать безупречно.


Пусть сердце твое погрузится в пресно#безвкусное. Пусть дух твой сольется с бесформенным. Следуй естеству всех вещей и не имей в себе ничего личного. Вот тогда в Поднебесной будет порядок.


Дружи долгое время с достойным мужем, и ты не сможешь совершить дурной поступок.


Смотреть на других и не всматриваться в себя, не постигать себя, а постигать других - значит приобретать то, что принадлежит другим, и не приобретать того, что принадлежит себе. Это значит подлаживаться к тому, что угодно другим, и не подлаживаться к тому, что угодно себе.


Кривизна как постоянное свойство вещей происходит не от циркуля плотника, а прямота происходит не от его угольника, сращивание вещей достигается не клеем и лаком, связанность вещей достигается не веревками и узлами. Так все существа в Поднебесном мире живут и не знают, чему обязаны своей жизнью. Все они в равной мере обладают полнотой жизненных свойств, а почему так происходит - не ведают.


Укравшего поясную пряжку тащат на плаху, укравший же царство восседает на троне, а у ворот его дворца толпятся любители человечности и долга. Не есть ли это кража человечности и долга, мудрости и знания?


Полагаться на циркуль, отвес и угольник, для того чтобы выправлять вещи, - значит насиловать их природу. Полагаться на веревку, клей и лак, для того чтобы скреплять вещи, - значит покушаться на их жизненные свойства. А кланяться и сгибаться согласно этикету, восхвалять человечность и долг, желая успокоить сердца людей, - значит отказываться от постоянства в себе.


Разрушать цельное древо для того, чтобы изготовить отдельный предмет, - вот прегрешение ремесленника. Разбить Путь и его свойства для того, что-бы насадить человечность и долг, - вот прегрешение прославленных мудрецов.


Прежде люди, живя в своих домах, не знали, чем они занимаются, а выехав в путешествие, не знали, куда направляются. Набивали себе рот - и радовались жизни. Хлопали себя по животу - и гуляли в свое удовольствие. Таковы были их природные наклонности. А потом люди принялись соперничать за выгоду для себя, и невозможно было положить этому конец.


Чтобы уберечься от воров, которые взламывают сундуки, шарят в мешках и залезают в комоды, люди обвязывают их веревками и навешивают замки. Но если придет большой вор, он взвалит на себя сундук, подхватит мешок и утащит комод, страшась только, что веревки и замки окажутся недостаточно прочными.


Красивый узор на шкуре тигра и леопарда привлекает охотника, а самую ловкую обезьяну и самого усердного пса первыми сажают на поводок.


Если правитель любит знания, но не следует Пути, в Поднебесной начнется смута. Если знания насчет луков и арбалетов, силков и ловушек чересчур велики, то не будет порядка среди птиц в поднебесье. Если мы знаем чересчур много о крючках и гарпунах, вершах и неводах, то не будет порядка среди рыб в глубине. Когда слишком много знают о ямах и капканах, пиках и рогатинах, не будет порядка среди зверей в чаще. Поэтому всякий раз, когда в Поднебесной начинается смута, вина лежит на любителях знания.


Когда рождаются мудрецы, плодятся и разбойники. Уберите мудрецов, оставьте разбойников в покое, - и в мире воцарится порядок. Коли будут мертвы мудрецы, исчезнут и разбойники. Повсюду восторжествует мир, и не будет никаких беспорядков. Но пока мудрецы не перемрут, не переведутся и разбойники.


Если люди будут полагаться только на свое зрение, в мире не останется ослепленных вещами. Если люди будут полагаться только на свой слух, в мире не останется увлеченных делами. Если люди будут полагаться только на свои жизненные свойства, в мире не останется пристрастных.


В мире все знают, как познавать непознанное, но никто не знает, как познавать уже известное. Все знают, как отвергать то, что мы считаем дурным, но никто не знает, как отвергать то, что мы считаем добрым. Вот почему в мире нынче воцарилась великая смута.
И вот люди ставят преграды свету солнца и луны
вверху, разрушают природу гор и рек внизу и вмешиваются в круговорот времен года. О, в какую смуту ввергли Поднебесный мир любители знания!


Древние пастыри Поднебесного мира не имели желаний, и в мире царило довольство; они ничего не делали, а в мире все свершалось; они были покойны в глубине сердца, а народ жил безмятежно.


Когда Инь и Ян не находятся в равновесии, нарушается круговращение времен, холод и тепло пребывают в разладе, а здоровье человека терпит ущерб. Тогда люди перестают к месту радоваться и к месту печалиться, лишаются постоянства в жизни, много умствуют, но не могут достичь удовлетворения, всё бросают на полпути.


Если благородному мужу приходится взойти на престол, ему лучше всего следовать недеянию. Благодаря недеянию он обретет покой в своей природе и судьбе. Поэтому сказано: «Если ты ценишь себя больше всей Поднебесной, тебе можно доверить судьбу мира. Если ты любишь свою жизнь больше мира, то мир можно оставить на твое попечение».


Сердце у человека опускается, когда его унижают, и возносится, когда его хвалят. Человек с опустившимся сердцем - что узник; человек с вознесшимся сердцем - все равно, что палач. Сердце человека, будучи уступчивым и мягким, становится сильным и жестким, оно и острое, и гладкое. Загораясь, оно становится горячим, как пламя. Остывая, оно становится холодным, как лед.


Пусть глазам твоим будет не на что смотреть, ушам нечего слушать, а сознанию нечего знать. Оберегай духом свое тело, и оно будет вечно жить. Внимай тому, что хранится внутри, затворись от всего, что приходит снаружи, ибо многознайство сулит погибель.


Пестуйте свое сердце, пребывайте в недеянии, и вещи все свершат сами по себе. Отриньте свое тело, отбросьте свое зрение и слух» забудьте и о людях, и о вещах, слейтесь с беспредельным, освободите свое сердце, отпустите на волю свой дух, исчезните, словно в вас не стало души.


Всматривайся в незримое и вслушивайся в беззвучное. Во мраке прозреешь свет, в тишине услышишь гармонию. Будь глубже глубокого - и сможешь
постичь Сущее. Будь духовнее духа - и сможешь слиться с семенем жизни. Принимай все, что есть в мире. Тогда великое окажется малым, длинное - коротким, а близкое - далеким.


Пусть не останется в вас ни грана знания, погрузитесь в бездонный хаос и существуйте так вовеки. Если ж будете пытаться это понять, отдалитесь от этого. Не спрашивайте же его имени, не допытывайтесь его свойств, и все сущее будет рождаться само собой.


Не из тех ли ты многознающих, которые восхваляют мудрецов, чтобы встать над другими? Не из тех ли ты, что в одиночестве щиплют струны и печально поют, торгуя в мире своим именем? Если бы ты забыл про свой дух и освободился от своей телесной оболочки, ты, может быть, и приблизился бы к правде. Но ты ведь сам с собой сладить не можешь, где тебе найти управу на всю Поднебесную.


Как ни велики Небо и Земля, а превращения их уравновешиваются. Как ни многочисленны вещи в мире, а порядок их един. Как ни много людей в мире, а все они повинуются государю. Правитель же черпает силу в свойствах самой жизни и претворяет свое назначение благодаря Небу.


Человек, наделенный царственным могуществом, находит прибежище в превращениях вещей, но считает для себя зазорным быть сопричастным мирским делам. Он находит опору в Первозданной Основе и сведущ в духовном, а потому могущество его распространяется широко.


Чем больше сыновей, тем больше волнений. Чем больше богатства, тем больше тревог. Чем дольше живешь, тем больше унижений.


Пусть у вас есть сыновья - но если вы подыщете для каждого занятие, к чему волноваться? Пусть вы богаты - но если вы дадите каждому его долю, то о чем вам беспокоиться?


Мудрец стоит, как перепел, а ест, как цыпленок, на своем пути не оставляет следов. Когда в Поднебесной порядок, радуется жизни вместе со всеми. Когда в Поднебесной нет порядка, он пестует Силу в уединении. За тысячу лет он пресытится миром, уйдет из него и вознесется на небо. Любовь к людям и польза для вещей зовется человечностью. Подобие неподобного зовется величием. Поведение, не проводящее границ и различий, зовется великодушием. Обладание тьмой разных вещей зовется богатством.


Кто печется о своей природе, возвращается к жизненной Силе. А кто достиг предела Силы, становится единым с Началом. Становясь единым, мы опустошаем себя; будучи пусты, мы становимся великими, а будучи великими, приводим к согласию щебет всех птиц.


Тот, кто работает с машиной, сам все делает, как машина, у того, кто все делает, как машина, сердце тоже становится машиной. А когда сердце становится, как машина, исчезает целомудрие и чистота. Если же нет целомудрия и чистоты, не будет и твердости духа. А тот, кто духом не тверд, не сбережет в себе Путь.


Человек жизненной силы в покое не думает, в движении не размышляет, не следует мнениям об «истинном» и «ложном», «красивом» и «уродливом». Он находит радость в том, что приносит пользу всем. Он обретает покой в том, что приносит удовольствие всем. Не будь его - и народ растеряется, как ребенок, потерявший мать, или путник, сбившийся с дороги. Всякого добра у него будет в избытке, а откуда - неведомо; еды и питья будет вдоволь, а от кого - неизвестно.


Великая музыка не трогает слух простолюдинов, но, слушая песенки, они приходят в восторг. Оттого же возвышенные речи не задерживаются в сердцах заурядных людей. А когда не звучат слова правды, торжествуют пошлые речи. Звон от пары пустых горшков заглушит благородный колокол, и тогда уже будет поздно ударять в него.


Быть целостным в духе - вот Путь истинно мудрого. Вверяясь жизни, мудрый действует заодно со всеми людьми и не знает, почему так поступает. Так помрачен он и так безыскусен! Мысли о заслугах и выгодах, уловках и удаче не тревожат его сердце. Такой человек против своей воли не пойдет, наперекор своим желаниям жить не будет. Добившись успеха, он не станет любоваться собой, даже если весь мир будет хвалить его. Потерпев неудачу, он не смутится, даже если весь мир будет бранить его. Ни хвала, ни хула света ничего ему не прибавят и ничего от него не отнимут.


Пустота и покой, отсутствие образов и деяний - вот основа Неба и Земли, предел Пути и его жизненных свойств. Посему истинные мудрецы пребывают в покое. Будучи покойными, они пусты. Будучи пустыми, они наполнены. Будучи наполненными, они держатся безупречно. В покое они движутся, в движении обретают непреходящее. Пустота и покой, бесформенность
и недеяние - корень всех вещей.


Однажды какой-то парень вздумал подражать ходокам из Хань-дана. Тамошнее искусство он не перенял, а по-своему ходить тоже разучился, так что пришлось ему ползти домой на локтях и коленях.


Назови заурядного человека льстецом - и он обидится. Назови его лжецом - и он рассердится. А ведь, возможно, тот человек и в самом деле всю жизнь был льстецом и лжецом. Когда он привлекает к себе толпу с помощью громких слов и напыщенных речей, начало у него не связывается с концом, цели не совпадают с результатом. Он изысканно одевается и вежливо держится, ловя восхищение, а сам не считает себя ни льстецом, ни лгуном.


Тот, кто знает про свои заблуждения, заблуждается не так уж глубоко. От глубокого заблуждения не освободишься всю жизнь. От большой глупости не избавишься до конца дней. Если среди трех путников заблуждается лишь один, они все равно дойдут до цели, ибо заблуждающийся среди них в меньшинстве. Но если в заблуждение впадут два человека, то до цели они, как бы ни старались, добраться не смогут, ибо заблуждающиеся будут в большинстве.


Лебедю не нужно купаться каждый день, чтобы быть белым. Ворона не нужно мазать грязью, чтобы он был черным. О естественных свойствах белизны или черноты нет нужды спорить.


Кто прозрел Небо, стяжал мудрость и познал тайну царственных предков, тот в своих действиях неизменно покоен, даже сам того не замечая. Мудрец покоен не потому, что считает покой добродетелью. Он покоен потому, что ничто на свете не заронит тревогу в его сердце. Стоячая вода так покойна, что в ней отразится каждый волосок на нашем лице, и она так ровна, что послужит образцом даже для лучшего плотника. Если вода, будучи покойной, способна так
раскрывать природу вещей, то что же говорить о человеческом духе?


Прежде, когда Яо правил миром, люди старательно трудились, даже не надеясь на награду, и были послушны, даже не страшась наказания. А теперь вы награждаете и наказываете, но в людях нет доброты. Отныне нравы будут портиться, а наказания - множиться. Вот где сокрыты семена грядущей смуты!


Столетнее дерево срубили, сделали из его ствола жертвенную чашу и украсили ее узором, а обрубки выбросили в канаву. Сопоставили сосуд и обрубки в канаве и увидили, сколь велика разница между красотою и уродством. Но и сосуд, и обрубки утратили природу дерева.


Когда из пруда выпускают воду и складывают рыбу на берегу, рыбы теснее прижимаются друг к другу, увлажняя друг друга жабрами. Но они забудут друг о друге, если снова окажутся в озере или реке.
Существует пять поводов для погубления природы:
пять цветов расстраивают зрение, пять звуков расстраивают слух, пять запахов расстраивают обоняние, пять вкусов расстраивают вкусовые ощущения, а пристрастия и неприязнь загрязняют наше сознание. Эти пятеро - враги жизни.


Выделяться тщеславными помыслами и необычными поступками, уходить от мира и жить не так, как все, презрительно рассуждать о людях и насмехаться над ними, быть одержимым собственным величием - таковы нравы мужей гор и ущелий, отвергнувших свет и находящих удовольствие в том, чтобы всячески мучить и терзать себя.


Те, кто в древности управляли Поднебесной, не искали применения своему уму, даже если знания их охватывали Небо и Землю. Они не говорили от себя, даже если постигли до конца природу вещей. Они не предпринимали самочинных действий, даже если могли свершить любое дело в пределах морей.


И тонкое, и грубое присутствуют в каждой форме. Бесформенное же не поддается делению, а необъятное нельзя исчерпать счетом. То, о чем можно поведать словами, - это грубая сторона вещей. То, что может быть постигнуто мыслью, - это тонкая сторона вещей. А то, о чем нельзя поведать словами и что не может быть постигнуто мыслью, не относится ни к грубому, ни к тонкому.


Назови ты меня вчера быком, я был бы быком. Назвал бы ты меня лошадью - и я был бы лошадью. Если люди дают имя какой#то сущности, то, не приняв этого имени, навлечешь на себя беду. Я покорился потому, что хотел покориться. Я покорился, не думая о том, чтобы быть покорным.


Черты лица у тебя грубые, речи дерзкие, вид самодовольный. Кажется, вот-вот помчишься, вскачь, словно конь, а все стараешься удержать себя. Движения у тебя резкие, взгляд придирчивый, ум расчетливый, - уж больно ты в себе уверен. Доверять тебе не будут. Таких, как ты, повсюду много, и зовут их ворами.


Поособенному вдыхать и выдыхать, удалять из себя старое и привлекать в себя новое, ходить помедвежьи и вытягиваться по#птичьи, мечтая только о продлении своих лет, - таковы нравы знатоков телесных упражнений, совершенствующих свое тело; эти любят только секреты долголетия.


Среди вещей мера не имеет устойчивого значения, время не знает остановки, границы вещей непостоянны, начала и концы не установлены раз и навсегда. Вот почему мудрые люди охватывают взором далекое и близкое и поэтому не считают малое ничтожным, а большое - великим. Ибо знание меры вещей само не имеет конца. Любители поправлять природу, гордясь своими пустыми познаниями, хотят восстановить изначальные свойства вещей. Соблазненные пошлыми желаниями, гордясь своими пустыми понятиями, они стараются достичь просветления духа. Таких людей следовало бы называть ослепленными. Древние, претворявшие Путь, взращивали знание безмятежностью. Знание росло, а к делу его не прикладывали - вот это и называется «взращивать дело безмятежностью». Знание и безмятежность друг друга укрепляли, а природа всех вещей поддерживала гармонию и истину.


Скакун пробегает за день тысячу ли, но в ловле мышей он, конечно, не сравнился бы с дикой кошкой - стало быть, у этого животного были свои особые способности. Сова ночью поймает даже блоху и увидит кончик волоска, а средь бела дня таращит глаза и не видит даже горы - стало быть, у нее особенная природа.


На воде не избегать встречи с драконом - таково мужество рыбака. На суше не избегать встречи с тигром - таково мужество охотника. Выйти навстречу протянутому клинку и встретить смерть, как жизнь, - таково мужество героя. Знать, что неудача происходит от судьбы, знать, что успех зависит от времени, и бестрепетно встретить великую беду - таково мужество мудрого.


Как мог не испугаться Сунь Сю - человек, мало что видевший в жизни? Рассказывать ему про свойства совершенного человека - все равно что катать мышь в повозке или веселить перепелку барабанным боем:
и та и другая, того и гляди, умрут со страху.


Попробуй сыграть мелодии Сяньчи на просторах озера, и птицы, заслышав музыку, взметнутся в небеса, звери убегут в лес, рыбы уйдут в глубину. Люди же, наоборот, соберутся послушать. Рыба, находясь в воде, живет в свое удовольствие, а человек, попав под воду, погибает. Они так отличаются друг от друга потому, что у них совсем разные потребности.


Тому, кто хочет избавиться от забот о своем теле, лучше всего покинуть свет. Кто уйдет от света, тот избавится от тягот. А кто избавлен от тягот, тот душой прям и ровен. Кто душой прям и ровен, умеет жить каждодневным обновлением. А кто живет каждодневным обновлением, тот уже близок к правде.


Пьяный, упавший с повозки, может удариться сильно, а до смерти не убьется. Тело у него такое же, как у других, а ушибется он поособому - ведь дух его целостен. Он не знал, что едет в повозке, и не знал, что свалился с нее, мечты о жизни и страх смерти не гнездились в его груди, и вот он, столкнувшись с каким-либо предметом, не ведает страха. Если человек может стать
таким целостным от вина, то насколько же целостнее может он стать благодаря Небу?


Иметь Путь и его силу и не претворять их в жизни - вот что значит жить плохо. Одеваться в залатанный халат и носить дырявые сандалии - это значит жить бедно, но не плохо. Вот что называется «родиться в недобрый час».


Дань Бао пестовал внутреннее, а тигр сожрал его внешнее. Чжан И заботился о внешнем, а болезнь сгубила его внутреннее. Они оба не восполняли то, что у них отставало.


В игре на черепицу ты будешь ловок. В игре на поясную пряжку ты будешь взволнован. А в игре, где ставят на золото - потеряешь голову. Искусство во всех случаях будет одно и то же, а вот внимание перейдет на внешние вещи. Тот, кто внимателен ко внешнему, неискусен во внутреннем.


Мы забываем о ноге, когда сандалии нам впору. Мы забываем о пояснице, когда пояс не жмет. Мы забываем о «правильном» и «неправильном», когда ум не мешает. И мы не меняемся внутри и не влечемся за внешним, когда нам не мешают дела. Не иметь дел с начала и никогда не иметь их потом - значит не со здавать себе помех даже забвением помех.
Я вхожу в воду с течением, увлекающим на середину реки, и выхожу с течением, несущим к берегу. Я следую движению вод и не навязываю волнам свою волю. Вот как я удерживаюсь на плаву.


Лиса с ее пышным мехом и леопард с пятнистой шкурой скрываются в лесах, чтобы иметь покой. Они выходят по ночам и отдыхают днем - настолько они осторожны. Даже когда им приходится терпеть голод и жажду, они позволяют себе лишь единожды выйти
за добычей или на водопой - настолько они сдержанны. И если даже при их осторожности и сдержанности им порой не удается избежать капкана или сети, то разве это их вина? Их мех и шкура - вот источник их несчастий.


Не приходилось ли вам видеть, как лазает по деревьям обезьяна? Она без труда влезает на катальпу, кедр или камфорное дерево, прыгает с ветки на ветку так проворно, что сам лучник И не успеет прицелиться в нее. Попав же в заросли мелкого да колючего кустарника, она ступает боком, неуклюже и озирается по сторонам, то и дело оступаясь и теряя равновесие. И не в том дело, что ей приходится делать больше усилий или мускулы ее ослабели. Просто она попала в не подходящую для нее обстановку и не имеет возможности показать, на что она способна.


Яо и Шунь владели целой Поднебесной, а их потомкам было некуда даже вонзить шило. Тан и У носили титул Сына Неба, но их роды пресеклись. Не оттого ли, что выгода, привалившая к ним, была слишком велика?


Держался тех, кто не имеет знаний, был заодно с как будто неумелыми и косноязычными. Был прост и бесхитростен. Провожал уходящих и встречал приходящих, не удерживая первых и не чиня препятствий вторым. Сильным следовал, под хитрых подлаживался, и поэтому они сами все отдавали мне. Так я собирал средства с утра до вечера, никого не обижая ни на волосок. Тем более так должен поступать тот, кто обрел истинный Путь.


Прямое дерево срубают первым. Колодец со сладкой водой осушают первым. Вы же стараетесь приукрасить свои знания, чтобы поразить невежд, самому стяжать совершенство, чтобы выявить низость других, сверкаете, словно солнце и луна на небосводе. Оттого то вам и не избежать беды.


Люди сведущи в исполнении ритуала и долга, но невежественны в познании человеческого сердца. Те, что навещали меня, входили, словно по циркулю, выходили, словно по угольнику, вид имели торжественный — точно я видел перед собой дракона или тигра. Они увещевали меня, как сына, наставляли меня, как родной отец. Вот отчего я так печален.


Человек, у которого в наказание отсекли ногу, не страшится законов и людского суда. Преступники, скованные цепью, восходят на гору, презрев жизнь и смерть.


Те, кого связывает выгода, бросают друг друга в бедности и в несчастии. Те, кого связывает Небо, в бедности и в несчастии сближаются. И различие между теми, кто сближается, и теми, кто отдаляется, неимоверно велико. Благородный муж в общении пресен, как вода, низкий же человек в общении сладок, как молодое вино. Благородный муж и в близости пресен, низкий человек и в разлуке сладок. А тот, кто бездумно сходится, бездумно же и расстается.


Злых свойств имеется пять. Главное среди них - самовлюбленность. Что значит самовлюбленность? Это значит превозносить собственные достоинства и порицать других за то, что они поступают иначе.


Нет птицы мудрее ласточки. Когда взгляд ее останавливается на месте, негодном для нее, она больше не смотрит на него. Выронив корм из клюва, она оставляет его и улетает прочь. Она боится людей, но селится рядом с человеческим жильем и вьет гнезда у алтаря духов.


Животные, питающиеся травой, не страдают от перемены пастбища. Водяные твари не страдают от перемены воды. При небольших переменах и те и другие сохраняют великое постоянство своей природы. Да не войдут в тебя ни радость, ни гнев, ни печаль, ни веселье. Поднебесный мир - это то, в чем все вещи едины. Постигни это единство, и сам ему уподобишься.


Есть нечто, благодаря чему кто#то рождается или умирает. Получив однажды свой телесный облик, я не меняю его до самой смерти. День и ночь, не прерываясь ни на мгновение, я действую и не ведаю, каковы будут последствия содеянного мной. И о том, что в конце концов получится из меня, не догадается даже лучший знаток судеб. Вот так день за днем я становился таким, каков я есть сейчас.


Великое единство все проницает, великий покой все рассеивает, великое созерцание все являет взору, великое постоянство все возвращает к истоку, великий порядок всему придает форму, великое доверие обнажает все подлинное, великая определенность все поддерживает.


Когда Путь утерян, возникает потребность во власти. Когда власть утеряна, возникает потребность в человечности. Когда человечность утеряна, возникает потребность в долге. Когда долг утерян, возникает потребность в приличиях. А приличия - это пустое украшение Пути и начало смуты. Тот, кто претворяет Путь, каждый день теряет. Потеряв и еще потеряв, он приходит к недеянию. В недеянии не остается ничего несделанного.


Тот, кто не благодарит за подарки, забыл про людей, а кто забыл про людей, тот стал Небесным человеком. Окажи ему почет - и он не обрадуется. Унизь его - и он не разгневается.


Жизнь - преемница смерти, а смерть - начало жизни. Жизнь человека - скопление жизненной
силы. Когда сила собрана, человек живет, а когда она рассеивается, человек умирает. И если жизнь и смерть преемствуют друг другу, то о чем мне горевать!


Все вещи в мире суть одно. Те из них, что нравятся нам, мы считаем прекрасными, а те, что нам не нравятся, - отвратительными. Однако же отвратительное может обернуться прекрасным, а прекрасное - отвратительным.


Небо и Земля обладают великой красотой, а о том не говорят. Четыре времени года имеют ясный закон, а о том не судят. Вся тьма вещей имеет неизменный порядок, а о том не ведет речей. Мудрый вникает в доблести Неба и Земли и постигает существо всех вещей. Поэтому совершенный человек ничего не делает, истинно мудрый ничего не создает. Это значит, что они берут за образец Небо и Землю.


Вселенная велика, а за пределы мира вещей не выходит. Кончик волоска мал, однако же составляет законченное тело. В мире нет ничего, что не претерпевало превращений до конца своих дней, и в чередовании сил Инь и Ян, четырех времен года есть непреложный порядок. То сокроются, словно исчезнув, а на деле существуя; то воссияют ярко, не имея телесного образа, но обладая духовной силой. Вся тьма вещей произрастает из этого, а о том не ведает.


В придорожной канаве тесно будет даже пескарю, крупную же рыбу туда и не пустишь. За низким холмом не спрятаться даже зверю, поселиться там может разве что лиса-оборотень. Высокочтимые мужи принимали на службу умелых, ценя первым делом добро, а уже потом - выгоду.


Отвечать на вопрос о Пути - значит не знать Путь. Спрашивающий о Пути никогда не слышал о нем. О Пути нечего спрашивать, а спросишь - не получишь ответа. Вопрошать о недоступном вопрошанию - значит спрашивать впустую. Отвечать там, где не может быть ответа, - значит потерять внутреннее. Тот, кто утратил внутреннее и спрашивает впустую, вокруг себя не видит вселенной, а внутри себя не замечает Великое Начало.


Проникнуть в сердце человека труднее, чем проникнуть в горное ущелье, а познать его труднее, чем познать само Небо. Небо установило весну и осень, лето и зиму, день и ночь. У человека же лицо непроницаемо, чувства скрываются глубоко.


Одно превращение - и вот она, жизнь. Еще одно превращение - и вот она, смерть. Все живое об этом печалится, род людской об этом горюет. Но то лишь разрывается данный нам Небом чехол, падают наземь ножны Небес. Вот когда наступает для нас Великое Возвращение!


Чжу Пинмань учился закалывать драконов. Лишился всех семейных богатств, но в совершенстве овладел искусством. Одно было плохо: мастерству своему он так и не нашел применения.


Тот, кто хочет сделать своим учителем Небо, не сможет учиться у Неба. Кто превращается с вещами, с вещами и погибает. Что же следует из этого? Мудрый не владеет ни небесным, ни человеческим. Он пребывает в начале, которое еще не началось и в котором еще нет вещей. Он движется вместе со временем и ничего не подменяет. В деяниях своих он безупречен и не знает поражений. Вот какова его целостность!


Тот, кто умеет ценить жизнь, будь он всех знатнее и богаче, не позволит заботой о себе причинить себе вред. И он, даже будучи бедным и униженным, не станет навязывать себе бремя даже ради мирской славы.


Если кому-то на рынке наступят на ногу, то попросят прощения за неловкость. Если старший брат поступит так по отношению к младшему - лишь пожалеет, не более того. Недаром говорят: «Кто вежлив воистину, тот не церемонится. Кто справедлив воистину, не разбирает, где свои, а где чужие. Тот, кто знает воистину, не строит расчетов. Тот, кто человечен воистину, не знает жалости. Тот, кто доверяет воистину, не требует в залог золота».


Если у меня не будет ума, люди назовут меня глупцом, а если у меня будет ум, он принесет мне несчастье. Если я буду добрым, то принесу вред себе, а если буду недобрым, то принесу вред другим. Если я буду справедливым, то навлеку беду на себя, а если буду несправедливым, то навлеку беду на других. Как же избежать этих трех затруднений?


Младенец кричит целыми днями и не хрипнет - таков предел гармонии. Он целыми днями сжимает кулачки - и ничего не хватает - такова всеобщая полнота жизненных свойств. Он целый день смотрит и не мигает - такова его несвязанность внешним. Он идет, сам не зная куда; останавливается, сам не зная почему. Он ускользает от всех вещей и плывет вместе с переменами. Таков путь сбережения жизни.


Жизнь человека - как прыжок скакуна через расщелину: в одно мгновение она промелькнет и исчезнет бесследно. Сами собой, неведомо как, вещи приходят оттуда. Сами по себе, неприметно уходят туда.


Худшие собаки думают лишь о том, как насытить брюхо. Собака средних качеств смотрит вверх, словно на солнце. Лучшие же собаки словно бы забывают о себе.


Все вещи из чего-то рождаются, но невозможно узреть их корень, откуда-то выходят - но нельзя разглядеть врата.


Прожив в изгнании несколько дней, радовался, встречая знакомого. Прожив в изгнании несколько месяцев, радовался, встречая кого#нибудь из земляков. А после того как прожил в изгнании целый год, был рад встретить любого человека, который похож на земляков.


В ясности зрения таится опасность для глаз. В чуткости уха таится опасность для слуха. В сообразительности ума таится опасность для сознания. И всякая способность, проявившаяся в нас, чревата опасностью. Когда опасность назрела, отвратить ее нет возможности и беды наши разрастаются, как бурьян. Избавиться от них стоит больших трудов. Люди же считают свои опасности сокровищем.


Если смотреть, исходя из основы, то все живое - как облако пара. И пусть одни умирают старыми, а другие молодыми - что в сущности разделяет их? Одно лишь мгновение! Так для чего беспокоиться о том, кто был прав, а кто виноват - мудрец Яо или злодей Цзе? Откликаться обстоятельствам, сообразуясь с ними, - вот истинная Сила. Откликаться миру, будучи с миром заодно, - вот истинный Путь.


На левом рожке улитки есть царство Бодливых, на правом рожке - царство Диких. Эти царства вечно воюют друг с другом. Тела убитых валяются десятками тысяч, разбитого врага преследуют десять и еще пять дней, только потом возвращаются из похода.


Правители скрывают деяния и называют тех, кто об этом не ведает, глупцами. Отдают невыполнимые приказания - и наказывают тех, кто осмеливается не выполнить их. Устанавливают тяжкие обязанности - и карают тех, кто с ними не справляется. Посылают в
дальний путь - и укоряют тех, кто приходит с опозданием. Люди же, зная, что не могут исполнить приказ, подменяют старание притворством.


Цюй Боюй к шестидесяти годам переменился шестьдесят раз и то, что поначалу утверждал, впоследствии отрицал. Кто знает, не придется ли нам пятьдесят девять раз отрицать то, что сегодня мы почитаем за истину?


Однажды жил человек, который боялся собственной тени, ненавидел свои следы и пытался убежать от них. Но чем быстрее он бежал, тем больше следов оставлял за собой, а тень так и гналась за ним по пятам. Ему казалось, что он бежит недостаточно быстро, поэтому он бежал все быстрее и быстрее, пока не упал замертво. Ему не хватило ума просто посидеть в тени, чтобы избавиться и от своей тени, и от своих следов.


Беда навлекается восьмью крайностями. Красота, пышная борода, высокий рост, крепкое сложение, сила, изящество, смелость, мужество - вот восемь крайностей, которые возвышают нас над другими и потому служат источником бед.


Я расскажу тебе, что такое человек: его глаза любят смотреть на красивое, его уши любят слушать сладкозвучное, его рот любит приятный вкус, его воля и дух вечно ищут удовлетворения. Высшее долголетие для него - сотня лет, среднее - восемьдесят, низшее - шестьдесят. За вычетом болезней и тягот, печалей и траура дней для веселья остается у него не
более четырех#пяти на целый месяц.


Положим, кто#нибудь зарядит арбалет жемчужиной для того, чтобы выстрелить в воробья. Весь мир будет смеяться над таким человеком. Почему? Потому что он не жалеет ценного ради того, чтобы добыть ничтожное. А разве жизнь не ценнее самой большой жемчужины?


Мужи древности, обретшие Путь, были преисполнены радости независимо от того, хорошо или плохо приходилось им в жизни, ибо радовались они не успехам или неудачам. Где есть Путь, там успехи и неудачи неотделимы от круговорота жары и холода, ветров и дождей.


Пространство и время - это двор, в котором я обитаю. Зимой одеваюсь в кожи и шкуры, летом - в холст и полотно. Весной даю телу вволю потрудиться, осенью - хорошенько отдохнуть. С восходом выхожу работать, в закатный час ухожу отдыхать. Я привольно скитаюсь между Небом и Землей, и в сердце царит довольство. Что значит для меня Поднебесный мир?


Достижения земных царей - это отбросы свершений истинно мудрых, и пользы личному совершенствованию они не принесут. Не прискорбно ли, что нынче так много достойных мужей подвергают себя опасности и рискуют жизнью ради внешних вещей! Мудрец всегда знает в точности, как и что он должен делать.


Когда Сын Неба, удельные владыки, служилые мужи и простолюдины находятся на своих местах, в мире царит порядок. Если же они окажутся не на своих местах, в мире вспыхнет великая смута. Пусть чиновники исполняют свои обязанности, а простые люди занимаются своим делом, тогда никто никому не будет мешать.


Деланные слезы никого не растрогают, деланный гнев никого не напугает, деланная любовь не будет взаимной. Подлинная грусть безгласна, а вызовет в других печаль без единого звука; подлинный гнев не проявляется вовне, а наводит страх; подлинная любовь и без улыбки породит отклик. Когда внутри есть подлинное, внешний облик одухотворен.


Мудрый и необходимое не считает необходимостью, а потому обходится без оружия. Обыкновенный человек считает необходимостью даже не необходимое, а потому имеет много оружия. Привыкший к оружию всегда пользуется им, чтобы добиться желаемого. Но тот, кто уповает на силу оружия, гибнет сам.


Божественная черепаха сумела явиться во сне царю Юаню, но не сумела избежать сетей рыбака. Ее знаний хватило на семьдесят два гадания, но не хватило, чтобы избежать собственной гибели. Выходит, даже знания не избавляют от трудностей и даже божественная сила чем-то ограничена. Даже того, кто обладает совершенным знанием, толпа перехитрит. Рыба не боится сетей, а боится пеликана.


Он норовит разукрасить даже фазаньи перья, может только красиво говорить, а несущественное принимает за главное. Мягок с людьми, но не знает их и им не доверяет. Воспринимает только свои мысли, думает только о своей душе. Как же может он стоять над народом? Только по недомыслию можно привлекать его на службу и оказывать ему покровительство.


Казнь внешняя свершается железом и деревом. Казнь внутренняя свершается поступками и ошибками. Простых людей, приговоренных к внешней казни, мучают железом и деревом. Тех, кому уготовлена казнь внутренняя, грызут силы Инь и Ян. Избежать казни и внешней, и внутренней способен только Настоящий человек.


Все хотят чего#то вещественного - он отдавал предпочтение пустоте и говорил: «Не создавай запасов и будешь иметь всего в избытке». И сам, уповая лишь на себя, имел больше чем достаточно.


Као-фу по прозвищу Праведный, получив первое назначение, опускал голову; получив второе назначение, горбился; получив третье назначение, клонился до земли и уползал вдоль стены. Кто не сочтет его образцом? А есть такие: при первом назначении смотрят надменно, при втором - красуются в колеснице, а после третьего зовут старших по именам.


Быть открытым всем и свободным от пристрастий, непрестанно меняться и ничего не выискивать для себя, жить привольно, не выбирая для себя главного, следовать всякому влечению без колебаний, не умствовать прежде времени, не строить расчетов, полагаясь на свое знание, не выбирать среди вещей, но превращаться вместе с ними - в этом заключалось искусство Пути древних.


Не приходилось ли вам видеть жертвенного быка? Его наряжают в узорчатые ткани, кормят свежей травой и бобами. А потом его ведут, и он входит в храм предков. Даже если бы в тот миг он очень хотел снова стать вольным теленком, может ли его желание осуществиться?


Если выравнивать с помощью неровного, то и ровное станет неровным. Если доказывать с помощью недоказанного, то и доказанное станет недоказанным. Тот, кто полагается на внешнее восприятие, может лишь воздействовать на вещи. Тот, кто полагается на дух, имеет достоверное знание.


Если конь скачет прямо, словно по отвесу, поворот делает, словно по крюку, описывает квадрат,
словно по угольнику, и бежит по кругу, точно по циркулю, то это - конь царства. У коня же Поднебесной талант совершенно необыкновенный: вид у него такой, будто он чего-то страшится, что-то потерял, от самого себя отрешился. Такой конь мчится впереди всех, не поднимая пыли, не зная, куда скачет.


Заниматься не своим делом называется «превышением власти». Указывать на то, что недостойно
внимания, называется «суетливостью». Полагаться на чужое мнение и ссылаться на чужие слова называется «угодливостью». Повторять чужие речи, не различая истинного и ложного, называется «лестью». Находить удовольствие в осуждении других называется «злословием». Рвать узы дружбы и родства называется «бесчинством». Льстить и обманывать, дабы получить награду от злодея, называется «коварством». Не делать различия между добрыми и дурными людьми, но угождать всем ради собственной корысти называется «злодейством».


Смутное, безбрежное, лишенное формы; пребывающее в превращениях без постоянства. Жизнь ли, смерть ли? Подвижен просветленный дух - куда так неожиданно уносится, откуда так внезапно является? Вся тьма вещей словно раскинутая сеть, и нет в ней начала - в этом тоже искусство Пути древних.